Единственные и бесценные

Головокружительные истории подчас касаются просто ветхих, на первый взгляд, вещей

На столе у Инны Мокрецовой, доктора искусствоведения, руководителя отдела рукописных книг, тома, при виде которых перехватывает дыхание. Манускриптам по пятьсот, а иногда и по тысяче лет. Вот, например, Евангелие от Иоанна и Луки ХIII века, которое здесь называют "Дрезденским". В конце XVIII века эту рукопись украли из московской Синодальной библиотеки и продали в библиотеку Дрездена. В конце Второй мировой войны во время бомбежек хранилище залило кипятком из разорванных труб. И все же, несмотря на экстремальные условия апреля 1945-го, немецкие музейщики книги спасли, из воды вытащили и, как могли, высушили.

После войны Евангелие увезли в Советский Союз. И случилось нечто мистическое: эта и несколько других греческих рукописей, о которых было точно известно, что они украдены из Москвы, в Москву и вернулись. Причем "Дрезденское" Евангелие встретилось с первой своей частью - Евангелием от Марка и Матфея, благополучно сохранившимся в Историческом музее.

На реставрацию Евангелие от Иоанна и Луки попало в тяжелейшем состоянии, с личинками насекомых под переплетом, что верный признак некачественной сушки. Пергамент когда-то роскошного качества являл собой кучу слипшихся листов. Пришлось приводить в порядок переплет, распрямлять и разделять страницы - медленно-медленно, одну за одной.

УБРАТЬ ГРЯЗЬ С ПРОШЛОГО

У дневников с чудесным названием "Записки бывшего на российской службе генерала Гордона им самим писанные" - своя история. Британский подданный Патрик Гордон всегда мечтал вернуться из России на родину. Служил Алексею Михайловичу, потом - Петру Алексеевичу, был государями оценен, любим. Глаза Гордону на его смертном одре закрыл не кто иной, как сам царь Петр...

Шесть томов оригинала рукописей Гордона передал на реставрацию военно-исторический архив. Они написаны на староанглийском языке, розоватые чернила поблекли и расплылись так, что похожи на нежную акварель. Реставратор Ирина Шарапова, химик-технолог, главной проблемой восстановления рукописей называет именно чернила: известные химикам технологии в данном случае могут подвести. Идет отработка технологий восстановления, одновременно дневники впервые переводят на русский.

Думается, записи генерала Гордона с интересом прочтут не только ученые, но и все, кто увлечен мемуарами: житейская хроника генерала (частности его службы, переездов, наблюдений за русскими людьми, влюбленностей - Патрик Гордон женился на русской, соседствуют с хроникой важнейших отечественных военных событий).

Еще одна интереснейшая рукопись - паремейник, версия "Жития святых" из северного русского монастыря, 1348 год, заказ РГАДА. Страницы рукописи, рассказывают реставраторы, были серого цвета, как почти у всех древнерусских рукописных книг. Этот цвет - особенность древнерусского пергамента: его бархатистая поверхность легко впитывает пыль. Страницы чистили, порезы зашивали специальными нитками. Убирали грязь между строчками, буковками. Покоробленный пергамент распрямляли. Уже не заметна щель в деревянной крышке переплета, восстановлены его металлические уголки.

Надо сказать, что сотрудники НИИ реставрации - убежденные враги театральности. Главное для них - сохранить подлинность старинной книги. Высший класс в том, чтобы следы вмешательства реставратора не были заметны. Никакого украшательства, только консервация. Эта честность, думается, наилучшая из позиций.

УДЕЛ ПРОФЕССИОНАЛОВ

Заниматься научной реставрацией книг наша страна начала одновременно с Западной Европой - в начале шестидесятых. В непривычном и необычном деле участвовали химики, искусствоведы, художники, реставраторы икон. В частности, Галина Быкова, признанная величина в искусстве древнерусской живописи, вместе с химиком-технологом Антониной Ивановой разработала способ укрепления красочного слоя на средневековой миниатюре. Между иллюстрациями к древнерусским рукописям и иконами есть сходство - та же темперная краска, иногда те же художники.

- Есть четыре категории мастеров-реставраторов: третья, вторая, первая и высшая, - говорит о сегодняшнем дне НИИ реставрации Александр Трезвов, директор. - Так вот, 50 с лишним наших реставраторов (больше половины) - профессионалы высшего уровня.

Самые сложные случаи - это, как правило, древнегреческие рукописи. Степень разрушения подчас бывает крайней. Сравнивая по фотографиям прежнее состояние с тем, что есть, нельзя не заметить удивительных превращений. Редчайших восстановленных рукописей в истории института около тридцати.

Реставраторов в Москве готовит единственное учебное заведение - РГГУ. Руководитель Высшей школы реставрации РГГУ Ольга Сотникова сетует на платное обучение для вечерников. "Цена одного семестра - 650 долларов. Начинающему мастеру, как правило, сотруднику музея, собрать такую сумму трудно: слишком маленькая зарплата. Если брать частные заказы, некогда будет учиться. В ее планах, в частности, "пробить" хотя бы пять стипендий для самых талантливых. Вообще-то пора: лучшие старые мастера постепенно уходят из профессии, из жизни, оставляя память, похожую на легенду.

ЛЮБОВЬ И ДЕНЬГИ

Самостоятельность к институту пришла вместе с перестройкой. Это был звездный час - ушли от потока, появился выбор, а вопросы финансирования по-прежнему решало государство. Про то, что реставрация - очень, очень дорогое занятие, которое в полной мере под силу только государству, вам расскажет любой институтский профессионал. Обвал случился в начале девяностых. Государственные заказы уже кончились, договорные отношения еще не начались. Ни денег, ни помещения, и вдобавок рухнул питерский завод "Пластполимер", делавший для института отличные материалы.

Здание Елизаветинского дворца, где расположен НИИ, давно нуждается в реставрации не меньше византийских миниатюр. Но арендная плата так высока, что мечтать приходится о ремонте труб (что ни год, сидят без воды). И все же нынешнему местоположению несказанно рады. Другим реставрационным мастерским повезло не так. Пустующие храмы, где в советское время традиционно размещали реставраторов, один за другим возвращали Церкви. Соответственно одна за другой мастерские оказывались на улице.

Сейчас отдел рукописей работает по договорам. На заказах бюджетных организаций, конечно же, трудно разбогатеть. РГАДА, например, приносит ежегодные 170-200 тыс. рублей. Но после всех вычетов денег остается совсем немного. Реставратор высшей квалификации официально получает в месяц меньше 3 тыс. рублей (за восстановление одной рукописи с серьезными повреждениями американские коллеги получают 10 тыс. долларов).

Чем разнятся наша и западная школы реставрации? Наша школа, оказывается, - это прежде всего руки. Очень хорошие руки. На Западе, если можно механизировать какой-то процесс, так и поступают. А у нас больше доверия рукам и интуиции. Еще различие: здесь постоянно берутся за уникальные книги с очень серьезными разрушениями. Это обычная практика. А на Западе одна какая-нибудь экстрасложная работа на годы становится предметом гордости, о ней говорят, ее показывают на выставках и конференциях.

Здесь сожалеют о том, что долго, слишком долго не было никаких связей с реставраторами Запада. Методы и технологии опробовались у коллег в Прибалтике, Грузии, Армении, на Украине, в их институтах и книгохранилищах. Интересное было время - поездки, встречи. Везде свои особенности, специфика, было чему учить и учиться. Но потом со всей очевидностью выяснилось, что на Западе те же проблемы решили раньше, и потому не раз пришлось изобретать велосипед.

...Бывают в институте заказы невероятной, общемировой значимости. Из Великого Новгорода привезли древнейшую икону России - "Апостолы Петр и Павел". Памятник ХI века (два с половиной метра на полтора) к поездке в Москву готовили два месяца. Вагон охраняла милиция. Провожая икону на реставрацию, главный хранитель Новгородского музея-заповедника Наталья Гормина сказала: "Вполне возможно, исследователей ждут настоящие открытия".

Автор: Наталья Краминова

Отзывы и комментарии к статье "Единственные и бесценные"